Глава Российского Императорского Дома Е.И.В. Государыня Великая Княгиня Мария Владимировна благоволила ответить на вопросы редактора газеты «Монархист» М. Кулыбина.

- Ваше Императорское Высочество, весь 2018 год для православных русских людей проходит под знаком 100-летия убиения Царской семьи. Как Вы считаете, пришло ли российское общество в целом к осознанию этого события как одного из величайших преступлений ХХ века?

- Я убеждена, что большинство соотечественников, независимо от их отношения к тем или иным аспектам истории России и к вопросу о возможности восстановления монархии, понимает, что казнь Императорской семьи, их верных служителей, других членов нашего Дома и их приближенных является преступлением. Большинство православных верующих искренне почитает мученический подвиг святых Царственных страстотерпцев.

Блаженнейший Митрополит Киевский и Галицкий Антоний (Храповицкий;1863-1936), безусловно, был одним из наиболее выдающихся русских архиереев первой трети ХХ века. Невзирая на крайне сложные, по сути – катастрофические события, происходившие в это время в мире, Владыка Антоний, будучи сильной и цельной натурой, сохранил верность своему мировоззрению и идеалам.

В их числе – и монархические убеждения. Первый момент, который надо четко понимать состоит в том, что для Митрополита Антония они были отнюдь не выражением его некоей «политической платформы». Политика – в современном понимании этого явления, с его дрязгами, интригами, лицемерием, популизмом и заигрыванием с толпой – его совершенно не интересовала. И с точки зрения укорененности воззрений Владыки в русской традиции, цельности его личности, ничего странного здесь нет. Для Митрополита Антония монархия отнюдь не была политическим вопросом, это была не более и не менее чем неотъемлемая часть учения Православной Церкви – такая же, как сотериология или экклесиология. В этом отношении Владыка в полной мере разделял позицию крупнейших русских святителей второй половины XIX – первой половины ХХ века: Митрополита Московского Филарета (Дроздова), епископа Владимирского Феофана Затворника (Говорова), епископа Кавказского Игнатия (Брянчанинова), Архиепископа Пермского Андроника (Никольского), Архиепископа Лубенского Серафима (Соболева), Архиепископа Сан-Францискского Иоанна (Максимовича).

Сегодня в большом ходу побасенки апологетов советской власти о полной энтузиазма и оптимизма жизни подсоветских граждан накануне II Мировой войны. Предлагаем вниманию читателей подборку воспоминаний конца 1930-х м годов о реалиях жизни в СССР. Все это – свидетельства перебежчиков, а также иностранных специалистов, опубликованные на страницах эмигрантской прессы.

Ненависть к власти

— Уверяю вас, я не знал вокруг себя ни одного семейства, которого бы так или иначе не коснулась эта страшная и нелепая чистка. А я последние девять лет прожил в Москве — у меня было много знакомых. Последние процессы, расстрелы, аресты привели всех в ужас. Вы спрашиваете, как относится население к власти? Я вам скажу, как. Если бы эта власть не охранялась штыками, уверяю вас — весь Кремль разнесли бы по кирпичику. Шумные уличные празднества, даже эти единодушные выборы ровно ничего не доказывают, и в самой стране им решительно никакого значения не придают.

Огосударствление промышленности, сегодня является и трендом развития российской экономики (хотя такая концепция и не озвучивалась никогда официально), и важнейшим элементом борьбы за «социальную справедливость» как со стороны прямых и косвенных наследников большевицкой партии, так и у «национальной оппозиции». В связи с этим публикуемый доклад А.Сорокина на XVI конференции «Иван Солоневич – идеолог Народной Монархии» приобретает особую актуальность.

Одной из замечательнейших черт публицистики И.Л. Солоневича является, на мой взгляд, высокий градус полемичности его статей. В отличие от многих других современных ему авторов русского зарубежья, Иван Лукьянович отнюдь не стремился к бесконфликтности, приравнивая такое стремление к беспринципности. Поэтому с самого начала своей журналистской деятельности в эмиграции он постоянно и, в большинстве своем весьма основательно, критиковал, критиковал  и критиковал. В каком-то смысле он имел на это полное право – его жизненный опыт охватывал и дореволюционную Россию, и революцию с Гражданской войной, и подсоветский СССР 1920-1930-х годов, и Русское зарубежье 1930-1940-х.

Дайджест

Прот. Владимир Сергиенко
Столетие
Е.Пронин